Когда люди слышат о Кризисном центре, у многих в голове возникает стереотип: это место, куда женщины приходят после побоев, чтобы спрятаться. Безусловно, защита пострадавших — наша приоритетная задача. Но если мы хотим действительно остановить насилие, а не просто «подбирать раненых», мы должны работать с источником проблемы.
Именно поэтому специалисты Кризисного центра работают не только с женщинами, но и с мужчинами. Мы убеждены: невозможно потушить пожар, просто поливая водой горящий дом. Нужно выключить плиту.
Работа с авторами насилия — это самая непопулярная, сложная и часто критикуемая часть нашей работы. Нас часто спрашивают: «Зачем вы возитесь с этими абьюзерами? Их нужно просто сажать».
Однако реальность такова: большинство этих мужчин — не монстры из фильмов ужасов. Это чьи-то мужья, сыновья и отцы. Они не родились насильниками. Они стали такими, потому что:
• Не умеют проживать уязвимость (страх, стыд, грусть) иначе, кроме как через гнев.
• Воспитаны в парадигме «мужчина не плачет», где единственный разрешенный способ выплеснуть напряжение — это кулак или крик.
• Просто повторяют модель семьи, в которой выросли сами.
Какую задачу решает работа с авторами насилия?
Наша цель — не спасти брак любой ценой. Наша цель — безопасность женщины и детей.
1. Разрыв цикла. Если мы просто спасем женщину и отправим её в убежище, через месяц, полгода или год она может вернуться к партнеру (часто из-за финансовой зависимости или угроз). И всё начнется по кругу. Работа с мужчиной-агрессором направлена на то, чтобы он осознал: он несет ответственность за свой гнев. Это не «она его довела», это он выбрал ударить.
2. Безопасность здесь и сейчас. Когда мужчина начинает посещать группу психологической помощи, уровень физической опасности для женщины часто снижается. Он учится распознавать триггеры: «Я сейчас злюсь не потому, что она не сварила суп, а потому что я боюсь потерять контроль».
3. Ответственное отцовство. Если в семье есть дети, нам важно сохранить для них отца, но отца безопасного. Ребенок, который видит, что папа умеет признавать вину и просить прощения, получает здоровую модель поведения. Если же мы просто «уберем» отца в тюрьму без работы над его поведением, ребенок вырастет с травмой и, скорее всего, повторит сценарий — либо как жертва, либо как агрессор.
Мы не реабилитируем насильников ради них самих. Мы работаем с ними для того, чтобы защитить женщин. Профилактика насилия — это всегда работа на опережение. И иногда, чтобы спасти одну женщину, нужно сначала достучаться до мужчины, который держит в руках кулак.
Именно поэтому специалисты Кризисного центра работают не только с женщинами, но и с мужчинами. Мы убеждены: невозможно потушить пожар, просто поливая водой горящий дом. Нужно выключить плиту.
Работа с авторами насилия — это самая непопулярная, сложная и часто критикуемая часть нашей работы. Нас часто спрашивают: «Зачем вы возитесь с этими абьюзерами? Их нужно просто сажать».
Однако реальность такова: большинство этих мужчин — не монстры из фильмов ужасов. Это чьи-то мужья, сыновья и отцы. Они не родились насильниками. Они стали такими, потому что:
• Не умеют проживать уязвимость (страх, стыд, грусть) иначе, кроме как через гнев.
• Воспитаны в парадигме «мужчина не плачет», где единственный разрешенный способ выплеснуть напряжение — это кулак или крик.
• Просто повторяют модель семьи, в которой выросли сами.
Какую задачу решает работа с авторами насилия?
Наша цель — не спасти брак любой ценой. Наша цель — безопасность женщины и детей.
1. Разрыв цикла. Если мы просто спасем женщину и отправим её в убежище, через месяц, полгода или год она может вернуться к партнеру (часто из-за финансовой зависимости или угроз). И всё начнется по кругу. Работа с мужчиной-агрессором направлена на то, чтобы он осознал: он несет ответственность за свой гнев. Это не «она его довела», это он выбрал ударить.
2. Безопасность здесь и сейчас. Когда мужчина начинает посещать группу психологической помощи, уровень физической опасности для женщины часто снижается. Он учится распознавать триггеры: «Я сейчас злюсь не потому, что она не сварила суп, а потому что я боюсь потерять контроль».
3. Ответственное отцовство. Если в семье есть дети, нам важно сохранить для них отца, но отца безопасного. Ребенок, который видит, что папа умеет признавать вину и просить прощения, получает здоровую модель поведения. Если же мы просто «уберем» отца в тюрьму без работы над его поведением, ребенок вырастет с травмой и, скорее всего, повторит сценарий — либо как жертва, либо как агрессор.
Мы не реабилитируем насильников ради них самих. Мы работаем с ними для того, чтобы защитить женщин. Профилактика насилия — это всегда работа на опережение. И иногда, чтобы спасти одну женщину, нужно сначала достучаться до мужчины, который держит в руках кулак.